Атлетикод: цифровой паспорт спортсмена

Чья это боль

История юного спортсмена рассыпана по источникам. Протоколы турниров лежат в PDF на сайтах федераций, статистика сезона — в таблице у тренера, видео — в родительском телефоне. Когда ребёнок переходит в другую академию или заявляется на просмотр, всё это собирается заново и в основном на словах.

Цена этой рассыпанности выше, чем кажется. Ребёнок занимается спортом восемь-десять лет, и всё, что остаётся от этого срока к моменту важного решения, — несколько фотографий и мнение последнего тренера. Объективная картина существует, но только в виде разрозненных протоколов, до которых никто не дойдёт.

У каждой из трёх сторон боль своя. Родитель не видит динамику: играет ребёнок лучше или просто вырос. Тренер держит состав и статистику в голове и в тетради. Академия, принимая игрока, не имеет проверяемой картины его прошлого. Продукт собирает эти три взгляда вокруг одного объекта — профиля спортсмена.

Что внутри

• Профиль спортсмена — цифровой паспорт: статистика по турнирам, динамика по сезонам, история выступлений.
• Составы и команды: игрок принадлежит команде, команда — клубу, и всё это меняется от сезона к сезону.
• Роли и права доступа. Тренер, представитель клуба и родитель видят разный объём одного и того же профиля.
• Заявление прав на профиль — механика, которой продукт связывает уже существующие данные о ребёнке с реальным законным представителем.
• Согласия и удаление данных — не пункт в политике, а работающие экраны и журнал.
• Аналитика для клуба: сравнение игроков внутри команды и по возрасту, а не только карточка отдельного спортсмена.

Что оказалось неочевидным

Персональные данные ребёнка меняют архитектуру, а не только текст политики

Обычный продукт про персональные данные вспоминает один раз — когда пишет политику и ставит чекбокс. Здесь так не выходит. Субъект данных — несовершеннолетний, действует за него законный представитель, и это значит: согласие надо у кого-то получить и где-то зафиксировать, объём показываемых данных надо ограничить, удаление должно действительно удалять, а не прятать карточку из выдачи. Каждое из этих требований — не абзац в документе, а поведение системы, которое кто-то должен был спроектировать и написать.

Один и тот же ребёнок в разных турнирах — это разные записи

Данные приходят из источников, которые между собой не связаны. В одном протоколе фамилия написана через «ё», в другом — через «е», год рождения где-то указан, где-то нет. Пока эти записи не сведены, продукт показывает не историю игрока, а разрозненные строки. Сведение — самая недооценённая часть таких платформ: снаружи её не видно вовсе, а без неё продукта нет.

Три аудитории на одном объекте — три разных продукта

Родителю нужна динамика ребёнка и гордость за неё. Тренеру — состав и сравнение игроков между собой. Академии — проверяемая история новичка. Это три разных сценария поверх одной базы, и попытка сделать «один экран для всех» одинаково не устраивает никого. Разделение по ролям здесь не техническая деталь, а форма продукта.

Согласие проще получить, чем потом доказать

Отдельная неочевидность в том, что согласие на обработку данных — это не событие, а запись. В момент, когда родитель нажимает кнопку, кажется, что дело сделано. Но смысл согласия появляется позже: когда нужно показать, кто именно, когда и на что его дал, и что человек мог его отозвать. Поэтому в продукте есть журнал согласий, а удаление профиля устроено так, чтобы данные не возвращались обратно при следующей загрузке из внешнего источника. Это скучная часть работы, у неё нет ни одного эффектного экрана — и именно она отличает платформу, которую можно показать академии, от прототипа.

Что это значит для со-основателя

Атлетикод — самый показательный пример того, что стоит за словом «продукт». Значительная часть работы в нём находится там, где её не видно на скриншоте: сведение данных, права доступа, правовой контур. Это ровно та часть, которую человек с идеей не может ни оценить заранее, ни сделать сам, и ровно та, которую лаборатория берёт на себя в формате со-основательства.